?

Log in

Дом · над · обрывом


Тайоллэ - тишина души.

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
У того, кто валяет дурака - всегда два лица. Однажды надев маску ты вдруг понимаешь, как с ней проще. И тебе, и окружающим тебя.
Проще и спокойнее...


* * *
Одиночество пахнет пылью страниц
Что не будут написаны никогда
Боги новых времён равнодушием лиц
Отучают сочувствовать слову «беда»

Одиночество пахнет колотым льдом
Алой каплей, стынущей на губах
Потерявшийся пёс и оставленный дом.
И бесцветное: «значит такая судьба»

Одиночество пахнет мокрым пером
Отдаётся удушливой немотой
Невесёлый сидит над потухшим костром.
Неудобный карается пустотой…

Мир не любит юродивых и бродяг,
Уходи. Впрочем стой. Вот – «на выпить» медяк….
* * *
"В час когда вечерняя тень
В сумраке теряет свой след
Я не вижу каменных стен,
Зная что тебя больше нет..." (с)


Дождь шуршит по белым стенам шатра. Капли стекают, оставляя следы. Я завидую дождю - ему можно плакать, а нам нельзя. Хотя сквозь походный, невероятно тёплый уют, ощущаются длинные иглы нашей печали. Волчица вытянулась на одеялах, положила голову на лапы. Смотрит куда-то в себя. Нет, не хочу говорить, что я знаю ее мысли. Может быть мне только кажется, что они похожи на мои...
Холодный весенний день, мой день рождения....И людской кабак, где мы сдвинули столы, чтобы выпить за моё здоровье....
Волки...счастливые волки, тёплые и сияющие, похожие на закатное солнце за окном....Это они подарили мне этот шатёр - на счастье, на радость, на будущие дороги...Удивительный и щедрый подарок. Волчий "широкий жест". И тогда казалось, что теперь то уже всё будет хорошо, много лучше прежнего...и всё начнёт сростаться и порастать травой...И будет "даже лучше, чем прежде..."
Просто мы тогда не знали, что рыжему волку остаётся жить всего 5 дней...

Дождь шуршит по белым стенам шатра. Я смотрю на капли, и думаю, что это вовсе не парусина. Это крылатый волк раскинул над нами свои крылья. И нам от этого очень тепло и светло. И немного грустно. Он ушёл, а его забота осталась с нами. И защищает нас от непогоды и от одиночества...Флейта поёт. Сплетается с голосом дождя. Наш дом со светлыми стенами хранит нас. Шуршит закипающий чайник. Молчи сердце, молчи. Мы не верим в смерть. Он по прежнему среди нас.
* * *
* * *
Она играла на флейте, а лис танцевал. Согретое дыханием серебро рождало музыку, звеневшую в чуткой тишине. Она играла мелодию, а лис играл с красными листьями и танец его был невесом. Деревья стояли, и молча слушали, бросая им под ноги серебро и медь.
А потом были тёмные осенние сумерки. И там, где в звонкий полдень танцевал лис, теперь переливалось пламя. Такое же лёгкое и рыжее. Они смотрели на яркий огненный шёлк, и лис щурил янтарные глаза. Ей было тепло – одну руку она протянула к костру, а другую прижала к лисьему боку – и слышала пальцами, как бьётся звериное сердце.
А когда ночь подкралась совсем близко к поляне, настало время идти домой. И она уносила в руках рыжий кленовый лист, а лис – запах её ладоней. А в лесу пахло особым осенним дымом, и в небе всходили близкие звёзды. Над миром царила тёплая осень.
* * *
Брошенные песни в старой тетради выстроились, как приютские сироты. Буквы, написанные знакомой рукой, упрямо держат строй. Строчки застыли в ожидании.
Я листаю страницы, они пахнут запретной памятью. Не люблю этот запах.
Стоит спеть только одну песню, потревожить пыль между строк. И торжественное молчание сиротского парада смоет шквалом жалобного зова.
Песни тянутся рифмами к душе, просят, ластятся..."Ты пожалел одну, ты дал ей прозвучать...Мы ведь ничем не хуже - посмотри на нас! Вспомни - и нас любили. И нам радовались, когда мы появлялись на свет...Позволь и нам...хоть ненадолго, досаточно лишь четыре строки..."

А дальше - почти как бред. Забытые слова сами всплывают в памяти, губы шепчут позабытые строчки, как имена погибших друзей. И на мгновение они становятся живыми, и пыльный мир памяти обретает краски...
Каплями чернил со вкусом крови проступают чужие песни, забытые, брошенные теми, кто их когда-то написал...

Я - менестрель. Я - всего лишь Исток - магия проходит сквозь меня, ненадолго обретая мелодию и образы. Песни, преданные забвенью шелестят мне навстречу пожелтевшими страницами, просят взять под крыло и согреть дыханием. Пальцы скользят по железным струнам, и память разная - своя и чужая - птицей слетает в мир - моим криком...

Брошенные песни в старой тетради выстроились, как приютские сироты. Простите меня те, кому я помочь не в силах. Остальных - торопливо прижимаю к сердцу, зову по именам, отпаиваю Силой из разрезанных вен.
* * *
Я - единорог, раненный холодным железом Нижнего мира.
Когда это случилось? Сейчас уже трудно всмомнить точный час. Я помню - были предгрозовые сумерки летнего дня. У того, кто нанёс удар, было лицо близкого друга, и холодные глаза решившегося убийцы. Сполох молнии разорвал жизнь на "до" и "после". Тёмный клинок переломился и остался в ране. Да, это не первая сказка, где случилось подобное. Но на самом деле рецепта исцеления, подходящего для всех, не существует...Какждый, кто выжил, ищет свою дорогу к спасению.
Люди не знают, что есть волшебное оружие Нижнего Мира. Они слишком привыкли к тому, что жизнь устроена просто. "Заболел - полечись!". "Случилось страшное - забудь!". "Убили? - начни новую жизнь, с понедельника!".
Не сложилось у меня с людьми - кто-то жалел, кто-то давал дурацкие советы, кто-то просто качал головой. А ещё были те, кто советовал спрятать рану под блестящей попоной, и наняться диковинкой в цирк.
Хвала Богам, были и те, кто не из мира людей. Они любили меня. Беспокоились, и знали, что обломок нужно достать из раны, иначе рано или поздно он доберётся до сердца. Порой казалось, что зачарованная сталь уже касается остриём где-то в глубине, и оставалось только немного подождать...Если рана измучала тебя, то холод и пустота уже не страшны - они как волны ледяного моря - зовут, маянт, сулят покой...Сколько раз хотелось подтолкнуть упрямое сердце навстречу острию...но в последний момент вдруг приходили друзья, и приносили живой огонь. Кто в ладонях, кто в словах, кто в сердцах. И холодное железо отступало. Многие пытались достать осколок, обмануть чары, заговорить рану...но пока этого никому не удалось...
Сегодня волки приходили лечить меня. Ворожили запахом ландыша, волховали огнём ночного костра, колдовали лунным серебром. И вот острый молодой месяц бережно рассёк неровные края раны, белые цветы уняли боль, а пламя высушило кровь и согрело уставшее тело. А потом Волчица бережно взялась зубами за тёмную сталь и потянула...
Когда тьма рассеялась, вокруг всё также стояла соловьиная ночь, и всё также горел костёр. Но осколок остался на прежнем месте. Простите меня друзья. Как видно и вправду зачарованное железо может вытащить только тот, кто ранил. Или великий целитель, имени которого я не знаю.
А пока...не оставляйте меня в темноте. И спасибо всем тем, кто больше тысячи дней бережёт меня, как умеет.
Я- единорог, раненный холодным железом Нижнего мира.
* * *
* * *
В который раз достаю с полки пыльную книгу, плюхаю на стол...Пальцы привычно скользят по жёлтому пергаменту...Хотя наверное уже пора запомнить, на какой странице это находится. Или книга должна уже сама открываться на этом месте от частоты использования...
Затейливые буквы, заголовок "Исцеление разбитого сердца".
Зачем я лезу в книгу? Всё давно уже прочитано и большинство опробовано на практике. Кроме некоторых способов. Вот например "наплевать и забыть" на наш народ не действует от слова совсем. Может быть потому, что эльфам не этично плевать, а забывать не положено. Впрочем...на людей это тож не действует.Также не помогает вроде бы простое "послать подальше". А вот знаменитое "Время - лучшее лекарство". В окно это лучшее лекарство...Не всем оно помогает, а значит не может быть "лучшим".
Итак, начинаем. Вытаскиваем пациента из дальнего угла. Или выманиваем - в зависимости от вменяемости. Банальностей не говорим. Всё строго по делу. И согласно прописи эликсира.
Промываем рану от равнодушия, даём немного душевного тепла. В качестве согревающего хорошо помогает забота и пара добых слов. Но здесь лучше не увлекаться...
Не льсти себе, целитель, - вот так отвлечь и заставить забыть хотя бы ненадолго не получится. С другой стороны беседа и горячий кофе с корицей весьма пойдёт на пользу. Сладости - по желанию....
Разбитое сердце нужно бережно держать в тепле. И умащивать песнями и добрыми сказками - так ему будет легче. Чуть-чуть.
А ещё есть хорошее средство - коньяк. Здесь надо соблюдать осторожность - иначе пациент просто нажрётся в хлам. Легче не будет, будет хуже. Не давай ему много. Или совсем не давай - выбор на твоей совести.
Бывает так, что от тепла и коньяка пациента начинает выворачивать горем. Тут надо набраться терпения и ждать. Ты же умеешь ждать? Умею. Ибо было это в практике бессчётное количество раз. И нет в этом ничего жалкого и позорного. Живое сердце - это хорошо. А горю в нём делать нечего, горе убивает.

Зажигаю огонь. Отмываю руки от рутины. Готовлю все, что вдруг может понадобится.
Попробуем в тысячный раз выходить разбитое сердце, хоть в пыльной книге и написано, что невозможное это дело....
* * *
По просьбе друга вешаю сонет. Он просто одно из стёклышек пока недосотворённого витража...

* * *
Терпким рубином святое вино вместе испить…
Нити молчанья сплетая в руках, верность хранить
Слышишь, как бьётся живое сердце под тяжким гнётом брони?
Просто мне словно в прежние дни хочется жить…

Хочется верить в шуршанье страниц, в магию слов
Снова как прежде щекой ощутить знамени шёлк
Чтобы однажды я смог вернуться под кров, откуда ушёл
Звонкое имя снова назвать той, что из снов…

Холодом стали прочерчена явь - будни войны
Долгим дозором навстречу идти полной луне
Голос усталый сквозь тьму и вьюгу – мой брат на дальней стене.
Эхо срывает с северных гор плащ тишины…

Мост - переброшенный тонкий клинок – сможешь пройти?
Астел-ден-кайо – жемчужная нить – звёзды пути
* * *
"Смотреть и никогда не наглядеться
Как прорастает замысел травой..." (с)


А всё таки хорошо дожить до весны. Долгими осенними днями, и бесконечно долгими зимними ночами ты шепчешь как молитву "Всё станет хорошо, когда придёт весна..". И вот однаджы это случается. Исчезает этот проклятый снег, деревья и земля наливаются живой силой и солнце согревает землю и уставшую душу. А потом совсем неожиданно скоро наступает время Бельтайна. Удивительно, но мне никогда не надоедает смотреть на то, как из почек выбираются листики. И как орешник колышет серёжками на прохладном ещё ветру. И жёлтые цветы в бурой, прошлогодней траве...Год за годом, и никогда не надоедает. Чудо рождения. Хочеться задержать это время...но оно быстротечно, как талый ручей. Пей ледяную Силу, сколько сможешь зачерпнуть...
А ещё...первая ночёвка в лесу после долгой зимы. И костёр - он неизменен всегда. Во всех мирах и временах. У такого же костра сидел безумный целитель Хэрильтан, такое же пламя ластилось к тонкой руке антъеро Хайталлэ, также плясали рыжие языки, согревая бродяг всех легенд и историй. И вот мы снова сидим у костра, и по прежнему на треноге греется старый чайник на закопчёных цепях. И хочется, чтобы так было всегда. Пусть будет так всегда!
Тёмные духи смеются, вкрадчиво шепчут "А ведь могла и не дожить! Правда было бы жаль?" Правда. Было бы жаль. Но к счастью история не терпит этого "если бы...". Всё случилось так, как случилось. И дорога опять теряется где-то впереди, среди камней и трав, среди сказок и видений. Надо вставать и идти. Потому что остался жить...
* * *
"Учитель"...Как порой трепетно и страшно произнести это слово. Оно застывает на губах неслышным шорохом и заставляет сердце биться часто-часто...Бог не велел творить себе кумира, но мне кажется, что отношения ученика и учителя это что-то другое. Когда я говорю, что "боялась" своих учителей и наставников, я страдаю от беспомощности - я не знаю, каким словом объяснить то чувство, которое лишь издалека напоминает страх...Впрочем, рассказывать бесполезно. Это можно только пережить...

Хорошо быть неофитом. Тогда всё слишком гладко и понятно...Но мой Учитель постарел - прошло 22 года с той поры, как я переступила впервые порог его дома. Сейчас мы с ним на равных, почти совсем на равных. Я подшучиваю над ним, чтобы позабавить своих собственных учеников, я не согласна с ним...Но когда я слышу от него доброе слово в свой адрес или бесценное "Бог подарил мне тебя, ты помогаешь мне жить", мне хочется плакать. И этому чувству тоже нет названия. Я захлёбываюсь им, как захлёбываются ветром...звёздным небом...бескрайней радостью...И тут же спадает с плеча так милая моему сердцу одежда еретика и бунтаря...и остаётся ряса послушника. Учителю трудно - дело его жизни разошлось на тысячу ручейков, которые были некогда одной рекой. И друзья, сверстники и соратники уходят за Грань, потому что пришло их время...Страшно. Хочется обнять Учителя, прижать его к сильно стучащему сердцу - закрыть крыльями и хоть на миг подарить покой и тепло. Источник не пересох, он изменил своё русло. Сидеть рядом, ощущать соприкосновение рук, и думать, что тогда, в детстве это было пределом мечтаний...Почти недостижимым тогда. А сейчас вот я лихорадочно роюсь в ларце своей души, в попытке понять, что можно отдать-подарить Учителю, чтобы согреть его душу. Песни, увы, бессильны - это зелье из другого мира, и здесь оно не поможет. Остаются слова и волшебная тишина, пронизанная золотыми нитями благодарности за счастье следовать по Пути, за умение обращаться с магией песен, за гордо поднятую голову, за счастье оставаться самим собой...
Не бойся, Учитель, крылья они тёплые. А мы - не безумны. Это просто Сказка, немного детская, но живая...
* * *
Осень подобна ледяной реке - страшно лишь входить в неё. Трудно сделать лишь первые шаги. А потом привыкаешь, и просто идёшь. Потому что тебе очень нужно попасть на другой берег...
* * *
* * *

Previous